Неточные совпадения
Ольга могла бы благовиднее представить дело, сказать, что хотела извлечь Обломова только из пропасти и для того прибегала, так сказать, к дружескому кокетству… чтоб оживить угасающего
человека и потом отойти от него. Но это было бы уж чересчур изысканно, натянуто и, во всяком случае, фальшиво… Нет, нет
спасения!
«Почивает он», — ответствовано умирающим агличанам; и ни един
человек в Бенгале не мнил, что для
спасения жизни ста пятидесяти несчастных должно отъяти сон мучителя на мгновение.
Человек тогда становится просто
человек: так, видя приближающуюся кончину, забыли все мы, кто был какого состояния, и помышляли о
спасении нашем, отливая воду, как кому споручно было.
— Спасать можно
человека, который не хочет погибать; но если натура вся так испорчена, развращена, что самая погибель кажется ей
спасением, то что же делать?
Он знал, что единственное
спасение от
людей — скрыть от них свои раны, и он это бессознательно пытался делать два дня, но теперь почувствовал себя уже не в силах продолжать эту неравную борьбу.
Степан Аркадьич точно ту же разницу чувствовал, как и Петр Облонский. В Москве он так опускался, что, в самом деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до
спасения души; в Петербурге же он чувствовал себя опять порядочным
человеком.
«Но эти слова говорят лишь о том, что я умею не выдавать себя. Однако роль внимательного слушателя и наблюдателя откуда-то со стороны, из-за угла, уже не достойна меня. Мне пора быть более активным. Если я осторожно начну ощипывать с
людей павлиньи перья, это будет очень полезно для них. Да. В каком-то псалме сказано: «ложь во
спасение». Возможно, но — изредка и — «во
спасение», а не для игры друг с другом».
— Ныне скудоумные и маломысленные, соблазняемые смертным грехом зависти, утверждают, что богатые суть враги
людей, забывая умышленно, что не в сокровищах земных
спасение душ наших и что все смертию помрем, яко же и сей верный раб Христов…
— Если бы я даже эту самую штуку и мог-с, то есть чтобы притвориться-с, и так как ее сделать совсем нетрудно опытному
человеку, то и тут я в полном праве моем это средство употребить для
спасения жизни моей от смерти; ибо когда я в болезни лежу, то хотя бы Аграфена Александровна пришла к ихнему родителю, не могут они тогда с больного
человека спросить: «Зачем не донес?» Сами постыдятся.
Теперь, с другой стороны, возьмите взгляд самой церкви на преступление: разве не должен он измениться против теперешнего, почти языческого, и из механического отсечения зараженного члена, как делается ныне для охранения общества, преобразиться, и уже вполне и не ложно, в идею о возрождении вновь
человека, о воскресении его и
спасении его…
Вся духовная энергия русского
человека была направлена на единую мысль о
спасении своей души, о
спасении народа, о
спасении мира.
Западный
человек творит ценности, созидает цвет культуры, у него есть самодовлеющая любовь к ценностям; русский
человек ищет
спасения, творчество ценностей для него всегда немного подозрительно.
Русский
человек не очень ищет истины, он ищет правды, которую мыслит то религиозно, то морально, то социально, ищет
спасения.
Русский
человек может быть отчаянным мошенником и преступником, но в глубине души он благоговеет перед святостью и ищет
спасения у святых, у их посредничества.
Отвращение от конкретной сложности общественно-политических задач бывает у нас часто результатом моноидеизма, когда
человек целиком захвачен одной какой-нибудь идеей, моральной или религиозной или социальной, но непременно в смысле
спасения человечества одним каким-нибудь способом, одним путем.
Так выяснилась ему теперь мысль о том, что единственное и несомненное средство
спасения от того ужасного зла, от которого страдают
люди, состояло только в том, чтобы
люди признавали себя всегда виноватыми перед Богом и потому неспособными ни наказывать ни исправлять других
людей.
В душе человеческой появляется сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в
человеке родится и чувство зла, вины, греха, отторженности от Бога, а равно и потребность
спасения и искупления.
Такое антиномическое задание, явно нарушающее логический «закон тожества», вытекает в силу логики
спасения, не совпадающей с рассудочной логикой, определяется положением
человека после грехопадения.
Природа нашего
спасения должна быть понимаема не в свете формально-юридической теории возмездия, но в связи с общим учением о сотворении
человека, причем его
спасение может явиться только новым творением, точнее, продолжением его творения.
В этой антиномии сочетаются оба условия
спасения: и необходимость сохранить раз призванного к бытию
человека, и невозможность спасти его как он есть.
Что «уподобление» понимается здесь вполне реально, свидетельствуют я дальнейшие слова того же текста о послушании даже до смерти крестной.], но при этом восприняв его последствия, тяготеющие над
человеком, мог Господь совершить
спасение мира.
Да, ибо мир еще не завершен, и сам Бог подъял крест и воплотился ради
спасения мира чрез
человека.
В религиозном процессе, который и составляет существо мировой истории, дело идет о
спасении от мира, о взыскании Бога
человеком («из глубины воззвах к Тебе, Господи») [Пс. 129:1.], а вместе и о
спасении мира.
Спасением для
человека поэтому может быть лишь его расчеловечение, совлечение плоти, преодоление двуполости и упразднение жены, словом, как бы новая ангелизация его существа.
Это любовь
человека к Богу исключительно и ради самого Бога, это
спасение от самого себя, от данности своей, от имманентности своей, это — ненависть к себе, которая есть любовь к Богу.
Мне кажется, что Пий IX и конклав очень последовательно объявили неестественное или, по их, незапятнанное зачатие богородицы. Мария, рожденная, как мы с вами, естественно заступается за
людей, сочувствует нам; в ней прокралось живое примирение плоти и духа в религию. Если и она не по-людски родилась, между ней и нами нет ничего общего, ей не будет нас жаль, плоть еще раз проклята; церковь еще нужнее для
спасения.
Без естественных наук нет
спасения современному
человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед ее независимостью — где-нибудь в душе остается монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться темной водой по всему разумению.
Неприятие любой земной тирании влечет его к Богу; при условии, однако, что этот Бог — тоже свободолюбец и вольнодумец, почти анархист: «
Спасение, которое не было бы свободным и не исходило бы от
человека свободного, ничего не сказало бы нам», — говорит Бог — Пеги в «Невинных святых» (фр.).
Меня поражало, что одиночки обыкновенно имели свой верный способ
спасения мира и
человека и приходили мне изложить этот способ
спасения.
Спасение возможно лишь вместе со всеми другими
людьми.
Ему чужда русская идея братства
людей и русское искание всеобщего
спасения, ему чужда русская человечность.
Антропология же исторического христианства учит о
человеке почти исключительно, как о грешнике, которого нужно научить
спасению.
В нем достигло предельной остроты чувство ответственности всех за всех, — каждый ответствен за весь мир и за всех
людей, и каждый должен стремиться к
спасению всех и всего.
Великие русские писатели XIX в. будут творить не от радостного творческого избытка, а от жажды
спасения народа, человечества и всего мира, от печалования и страдания о неправде и рабстве
человека.
А
спасение было так близко: один переход — и они были бы в фанзе отшельника-китайца, у которого мы провели прошлую ночь. Окаймляющие полянку деревья, эти безмолвные свидетели гибели шестерых
людей, молчаливо стояли и теперь. Тайга показалась мне еще угрюмее.
Ночью, когда погода несколько утихла, катерная прислуга, состоявшая из каторжных, предъявила надзирателю подложную телеграмму из Дуэ, в которой было приказание немедленно отправиться на катере в море для
спасения барж с
людьми, будто бы унесенных штормом от берега.
Такие даже бывают, что не только за своего, а за всякого носящего образ и подобие Божие всем пожертвуют для
спасения его от какой-нибудь беды, подвергнутся гневу сильных мира, сами лишатся всего, а
человека, хоть им вовсе не знакомого, от беды и напасти спасут.
По малом времени в его долине поселились искавшие
спасения благочестивые
люди — и возникла невеликая обитель иноков.
— Есть, ваше благородие, на земле
люди святые и праведные… На них Господь животворящий дух святый сходит с небеси, — сказал унтер-офицер. — Он пречистыми их устами возвещает всем
спасение, а кто в сомненье приходит, чудесами уверяет.
Не поклоняйтеся же адской гордыне и в безграничном, беззаветном послушании
людям, более вас вдохновенным, ищите оправдания и
спасения.
—
Люди мы, Василий Борисыч, простые, живем не ради славы, а того только испытуем, како бы вечное
спасение восхитити.
— «Нищие всегда имате с собою», рек Господь, — продолжала игуменья, обливая брата сдержанным, но строгим взглядом. — Чем их на Горах-то искать, вокруг бы себя оглянулся… Посмотрел бы, по ближности нет ли кого взыскать милостями… Недалёко ходить, найдутся
люди, что постом и молитвой низведут на тебя и на весь дом твой Божие благословение, умолят о вечном
спасении души твоей и всех присных твоих.
— И в миру смирение хвалы достойно, — говорила Манефа, опустив глаза и больше прежнего понизив голос. — Сказано: «Смирением мир стоит: кичение губит, смирение же пользует… Смирение есть Богу угождение, уму просвещение, душе
спасение, дому благословение,
людям утешение…»
— Не диковина, а чудное Божие дело, — сказал на то грамотей. — Те столбы, что в небе «багрецами наливаются», сходятся и расходятся, не другое что, как праведных молитва… Кто таковы те праведники, в коем месте молятся, нам, грешным, знать не дано, но в поучение
людям, ради
спасения душ наших, всякому дано телесными очами зрети, как праведная молитва к Богу восходит…
— Ты
людей поминаешь, о Боге-то хоть маленько подумай, — сказала Манефа. — Перед Богом-то право ли поступишь, ежели церковны дела покинешь?.. Вот о чем вспомяни: о душевном своем
спасении, а Гусевы да Мартыновы что?.. Сила не в них.
Все факты земной человеческой истории имеют единственную и неповторимую важность; жизнь каждого
человека на земле есть момент абсолютного бытия, и другого такого момента не будет уже дано для дела
спасения.
Жажда искупления необходима для
спасения, так как
человеку есть что искупать; но гипноз искупления есть один из соблазнов; гипноз этот приводит к обожествлению страдания, а не освобождению от страдания.
Если Христос — Сын Божий, Логос, то мир имеет Смысл и у меня есть надежда на вечное
спасение; если Христос —
человек, то мир бессмыслен и нет для меня религии
спасения.
Поэтому дело
спасения не было делом насилия над
человеком:
человеку предоставлена свобода выбора, от него ждут подвига веры, подвига вольного отречения от разума этого мира и от смертоносных сил этого мира во имя разума большого и сил благодатных и спасающих.
Религиозно должен
человек охранять себя и свою жизнь от злых сил, собирать жизненные силы для участия в деле
спасения, осуществляемого мировой историей.